(2 чтение) О проекте федерального закона № 424632-7 "О внесении изменений в части первую, вторую и статью Гражданского кодекса Российской Федерации" (о цифровых правах)

Пояснительная записка к проекту федерального закона
«О внесении изменений в части первую, вторую и четвертую
Гражданского кодекса Российской Федерации»

Проект федерального закона «О внесении изменений в части первую, вторую и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации» имеет целью закрепление в гражданском законодательстве нескольких базовых положений, отталкиваясь от которых, российский законодатель мог бы осуществлять регулирование рынка существующих в информационно-телекоммуникационной сети новых объектов экономических отношений (в обиходе - «токены», «криптовалюта» и пр.), обеспечивать условия для совершения и исполнения сделок в цифровой среде, в том числе сделок, позволяющих предоставлять массивы сведений (информацию). Фактически эти новые объекты создаются и используются участниками информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе российскими гражданами или юридическими лицами, но российским законодательством не признаются.
Задачей законопроекта не является описание тех условий, при которых оборот так называемых цифровых объектов в принципе возможен (например, требований к субъектам, создающим такие объекты или организующим такой оборот), а также закрепление иных публично-правовых установлений, в том числе требований к обеспечению безопасности соответствующего оборота. Иными словами, законопроект содержит только нормы гражданского права.
Вместе с тем без этих норм невозможно даже ограниченное регулирование рынка «цифровых объектов». Отсутствует возможность даже ограничить оборот соответствующего «объекта» указанием на круг лиц, которые вправе его иметь, если такой «объект» не определен в Гражданском кодексе РФ (далее – ГК), если не определено место данной сущности в ряду объектов гражданских прав, если нет возможности понять, включается ли такой «объект» в конкурсную массу при банкротстве или в наследственную массу.

1. Проект вводит в гражданское законодательство базовое понятие «цифровое право» (вместо термина «токен», который изначально обозначает устройство для идентификации, а сейчас стал использоваться в IT-лексиконе для обозначения шифров, владение которыми дает в сети определенные возможности, предлагается отвечающее традициям российского права понятие «цифровое право»).
Закрепление этой категории в ГК позволяет:
- определить ее место в системе объектов гражданских прав (проектная редакция пункта 1 статьи 128 ГК),
- указать, что оборот такого объекта осуществляется только посредством внесения записей в информационную систему (п.2 новой статьи 1411 ГК),
- описать оборотоспособность объекта (п.3 новой статьи 1411 ГК), в том числе прямо допустить его куплю-продажу (уточнение пункта 4 статьи 454 ГК),
- предоставить защиту гражданам и юридическим лицам по сделкам, совершаемым с этим объектом (пункт 5 новой статьи 1411 ГК).
Сущность «цифрового права» как новой юридической фикции близка к сущности ценной бумаги, поэтому под таким правом предлагается понимать совокупность электронных данных (цифровой код, обозначение), которая удостоверяет права на объекты гражданских прав (пункт 1 новой статьи 1411 ГК). Разумеется, цифровое право может удостоверить лишь права на вещи, иное имущество, результаты работ, оказание услуг, исключительные права.
Важным фактором стабилизации отношений по поводу цифровых прав становится упоминание о том, что такие права признаются только в случаях, предусмотренных законом. Это позволит отграничить важные для экономики сущности (на данный момент в обиходе они называются «токенами», но не исключено появление новых) от второстепенных или опасных (бонусы по картам лояльности, виртуальные предметы в сетевых играх и пр.), не имеющих значения или имеющих весьма ограниченное значение для экономики.
Создание цифровых прав, сферы их использования и особенности оборота будут определяться федеральными законами, содержащими нормы публичного права и разрабатываемыми с участием Банка России, Министерства финансов, Министерства экономического развития и иных ведомств.
Для того, чтобы включаемое в ГК определение понятия «цифровое право» заработало, нужно закрепить в ином законе такой важный критерий, как существование этого права в информационной системе, отвечающей установленным законом признакам децентрализованной информационной системы («распределенный реестр»). Для реализации этой задачи потребуется закрепление признаков децентрализованной информационной системы, например, в Федеральном законе от 27 июня 2006 года № 149-ФЗ "Об информации, информационных технологиях и о защите информации".
2. Проект вводит понятие «цифровые деньги» (в обиходе – «криптовалюта») и закрепляет главное правило – законным средством платежа они не являются. Но в случаях и на условиях, установленных законом (то есть в перспективе), цифровые деньги смогут использоваться физическими и юридическими лицами в качестве платежного средства (п.2 новой статьи 1412 ГК) в контролируемых объемах и в дополнительно урегулированном порядке.
Если цифровые права в сущности дают возможность у кого-то что-либо потребовать, то цифровые деньги такой возможности не дают, они не обеспечены золотом или иными активами. На данном этапе это лишь условные единицы, созданные с помощью вычислительных технологий.
В целях описания того, каким образом будет осуществляться оборот цифровых денег (в случаях и в пределах, предусмотренных законом), в проектируемой статье 1412 ГК применяется известный юридико-технический прием – правила о цифровых правах будут применяться к цифровым деньгам. Это означает, что в информационной системе должны существовать записи об обладателях цифровых денег и что такие деньги переходят от одного лица к другому только с помощью записи. Указанный прием позволит также включить цифровые деньги в конкурсную массу должника и в наследственную массу, однако следует понимать, что даже при прямом указании в законе это будет возможно лишь тогда, когда есть техническая возможность принудительного совершения записи о новом обладателе прав на данный объект.
Наряду с иностранной валютой цифровые деньги можно будет использовать также при формулировании валютных оговорок в соглашениях (коррективы статьи 317 ГК).
3. Для целей облегчения совершения сделок с цифровыми правами совершенствуются правила ГК о форме сделок, в том числе договоров (уточнения вносятся в статьи 160, 432, 493, 494 ГК).
Выражение лицом своей воли с помощью электронных или иных аналогичных технических средств (например, путем передачи сигнала, в том числе при заполнении формы в сети «Интернет») будет приравнено к простой письменной форме сделки. Это закладывает основу для заключения того, что в обиходе называют «смарт-контракт», но также позволяет и упростить совершение целого ряда односторонних сделок.
Условием соблюдения письменной формы в таких случаях будут служить обстоятельства, при которых воля выражается с помощью технических средств:
А) по условиям принятия волеизъявления совершения указанных действий достаточно для выражения воли. Например, на странице в сети «Интернет», в информационной системе, в том числе в приложении, установленном в смартфоне, описаны условия для нажатия клавиши ОК, и из этих условий вытекает, что такого нажатия достаточно для полноценного волеизъявления;
Б) из сложившегося в соответствующей сфере деятельности обычая следует, что таких действий достаточно.
Важно учесть, что значительное число волеизъявлений в современном мире совершается путем отправки сигналов (с помощью нажатия кнопки на смартфоне, с помощью нажатия клавиши на стационарном компьютере и пр.). Все эти действия по существу есть юридически значимые сообщения (статья 1651 ГК), но большое их количество представляет собой еще и односторонние сделки.
Включение проектируемых уточнений в статью 160 ГК позволит дать толчок новым способам выражения воли субъектов гражданского права при выдаче доверенностей, выдаче согласия на совершение сделки, отказе от договора и т.п.
Это будет отвечать не только вызовам цифровой эпохи, но и чаяниям большого количества участников гражданского оборота.
4. Для целей исполнения сделок с цифровыми правами («смарт-контракты», «самоисполняемые» сделки) в статью 309 ГК вводится единственное требующее закрепления в законе правило – факт совершенного компьютерной программой исполнения сделки не оспаривается (кроме случаев вмешательства в действие программы).
После идентификации пользователей в системе дальнейшее их поведение подчиняется алгоритму компьютерной программы, организующей сеть, а лицо, «покупающее» тот или иной виртуальный объект (цифровое право), получит этот объект автоматически, при наступлении указанных в пользовательском соглашении обстоятельств. Например, некое лицо является обладателем цифрового права на бокс с алмазами, имеющий индивидуализирующий его номер и хранящийся у профессионального хранителя. В информационной системе сделка с таким объектом будет исполнена «автоматически», без дополнительных распоряжений или иных волеизъявлений сторон сделки - у продавца будет списано цифровое право, а у покупателя деньги, и оспорить эти списания по общему правилу будет нельзя.
Фактически воля, направленная на заключение договора, в такой сделке включает в себя и волю, направленную на исполнение возникшего из договора обязательства. Важно лишь, чтобы участники таких сделок отдавали себе в этом отчет.
Никаких других норм для «смарт-контрактов» не требуется, в остальном для регулирования отношений сторон по таким сделкам действующий ГК вполне годен.
5. Для решения вопроса о легализации сбора и обработки значительных массивов обезличенной информации (в обиходе – «big data») вводится конструкция договора об оказании услуг по предоставлению информации (новая статья 7831 ГК) и расширяется понятие базы данных (корректируется абзац второй пункта 2 статья 1260 ГК).
Задача новой статьи 7831 ГК состоит не в том, чтобы просто закрепить в ГК наименование договора (сделать его поименованным). Необходимо прямо решить экономическую задачу, стоящую перед сторонами сделки, отразить их интерес в том, чтобы передаваемая заказчику информация не использовалась третьими лицами («договором может быть предусмотрена обязанность одной из сторон или обеих сторон не совершать в течение определенного периода действий, в результате которых информация может быть раскрыта третьим лицам»). Как известно, обязательства с негативным содержанием допускаются в российском правопорядке (см.п.1 ст.307 ГК).
К сожалению, родовым понятием, через которое база данных в настоящее время определена в статье 1260 ГК, является «совокупность материалов». Это понятие толкуется в настоящее время чрезмерно ограничительно, и в проекте предлагается заменить его на более общее - «совокупность данных или сведений». Такое решение даст возможность считать базой данных свод любого массива информации, что в конечном итоге позволяет использовать предусмотренные частью 4 ГК договоры в отношениях по поводу таких объектов.
Положения законопроекта предлагается ввести в действие без правил об обратной силе.
Принятие законопроекта позволит не только закрепить отправные гражданско-правовые нормы для регулирования оборота цифровых прав и цифровых денег, для совершения и исполнения сделок в так называемой цифровой среде, но и позволит решить целый ряд других задач. В частности, будет обеспечена судебная защита прав, возникающих в отношениях по поводу таких объектов, в том числе защита их обладателей от злоупотреблений. Будут устранены существующие сегодня условия для использования таких объектов в целях вывода активов в нерегулируемую цифровую среду и увода из-под обращения взыскания, в том числе при банкротстве, в целях легализации доходов, полученных преступным путем, и финансирования терроризма. Включение цифровых прав в число объектов гражданских прав создаст также правовую основу для построения системы норм о налогообложении таких объектов или деятельности по их созданию и обороту.